Волк — объект охоты
В заключении увлекательной популярной книжки, посвященной волку, ее автор М. П. Павлов [1982, с. 201] написал: «...откровенно теперь должен сказать, что, не доведись мне походить за волками вятских лесов, не приведись послушать искусную вабу и ответный вой крупного волчьего выводка, от которого в холодные зори кровь в жилах стынет, не узнал бы я подлинпой цены настоящего охотничьего трофея. Не узнал бы и душевного ликования того, что, вероятно, бывает только после удачно проведенной облавы, когда на дорогу или на какую-либо лесную полянку вытаскиваются тяжеловесные, клыкастые, седовато-серые туши матерых зверей и голубовато-серые всего их злого потомства».
Нужно ли, перефразируя М. П. Павлова, подтверждать, что охота на волка — одна из самых напряженных, самых увлекательных и спортивных охот? Вся история охоты в России свидетельствует, что именно волк (и, конечно, медведь) всегда был и останется традиционно русским объектом охоты. Нельзя без сожаления вспоминать о том, что традиционно русской была в прошлом веке травля волков борзыми, что еще совсем недавно в центральных областях были волкогонные стаи гончих. Можно лишь надеяться, что в будущем будет понята истинная ценность национальных охотничьих традиций, имеющих не только романтическое, но и вполне реальное экономическое значение. Ведь наша страна и теперь принимает охотников-иностранцев, а расширение круга русских охот, несомненно, увеличило бы их привлекательность. Кстати, экономический смысл охоты на волка может заключаться не только в его уничтожении и сокращении приносимого им ущерба, но и в получении дохода от реализации его шкур, которые в полтора раза дороже средних соболиных шкурок. Волчий мех красив и прочен. Его используют для пошива спальных мешков, курток, шуб и шапок. Поднялась цена и на волчьи коврики. Все это хорошо известно и тем, кто заготавливает пушнину, и тем, кто занимается ее реализацией.
К сожалению, несмотря на возросшую в 70-х годах численность волков, не везде и не все охотники принимают участие в коллективных охотах на этого зверя. Объясняется это трудностью охоты, необходимостью тратить много времени и отчасти недооценкой получаемого от нее удовлетворения. Привлекательность охоты на волка заключается, прежде всего, в том, что охотник имеет дело с самым осторожным и «умным» зверем. Легкой охота на волка бывает редко: когда случается подходить к насытившимся и спящим зверям во время пурги или метели или когда, благодаря исключительному стечению других обстоятельств, человек и волк встречаются на кратчайшем расстоянии. Сравнительно легко убить прибылого волка, который по размеру уже мало отличается от взрослого в конце зимы. В это время увлеченные друг другом матерые уходят из стаи, а не умудренные опытом молодые часто не находят правильный выход из опасной ситуации. Недаром многие из них уже в конце первого года жизни становятся добычей охотников.
Обычно выследить и обложить волков бывает очень трудно. Во всякой охоте бывает много неожиданностей,— в охоте на волка их особенно много. Поэтому, когда, например, охотятся «на подвывку», возглавлять охоту должен обязательно опытный волчатник — «вабильщик», который не только мастерски подражает волчьему рою, но и хорошо знает повадки зверей и может предусмотреть почти все ходы, которые предпримут волки для своего спасения.
Зимнюю охоту с флажками могут проводить и не слишком опытные охотники. Трудный опыт этой охоты им придется приобретать уже во время подготовки к облаве. Там, где много волков, нетрудно найти их следы, но для того, чтобы закончить, замкнуть последний круг из которого уже не будет выходных следов, иногда нужен не один день. Потом нужно сузить этот круг, определив место дневки зверей, в чем подчас ошибаются даже опытные волчатники: предполагают, что звери лежат в одной крепи, а они выходят из другого лесного угла. Егерь мог думать, что волки находятся в густом еловом подросте, а они легли в молодой сомкнутой сосновой посадке. Наконец, со всеми предосторожностями участники охоты обтягивают флажками по редипам иногда квадратный километр леса. Остается всего метров сто, когда чуткие звери поднимаются с лежки и уходят незамеченными через незамкнутый еще оклад. Только свеядае выходные следы выдают их находчивость.
Но вот успешно закончен оклад, расставлены стрелки, пошли загонщики, а. волки уходят через флажки. Правда, так бывает очень редко. Чаще уходят только матерые или один из них. Известен случай, когда матерые пытались буквально вытащить прибылых из оклада (у отстреляных прибылых были порваны уши, а вся картина попыток вытащить их за оклад была восстановлепа по следам). Во время одной из охот в Калининской обл. матерый несколько раз перепрыгивал через флажки, пытаясь увлечь за собой волчицу... Даже те звери, которые боятся флажков, не всегда выходят и на стрелков, предпочитая подолгу ходить «за спиной» загонщиков. Они идут навстречу загонщикам, выбирают наибольшие разрывы между ними, и, действительно, оказываются за спиной...
Волков теперь даже в лесной зоне истребляют с вертолета, но уже появились сообщения, что некоторые волки, заслышав приближение вертолета, стали не только уходить в пепроглядпые лесные крепи, но и зарываться в снег. Трудна охота на волков, но именно поэтому она и приносит самое большое удовлетворение. На этой охоте, как ни на какой другой, проверяются навыки охотника в умении читать следы, выносливость, выдержка, способности к спокойной, и уверенной стрельбе, ибо упустить волка в обстановке, удобной для стрельбы, считается большим позором.
Не может быть сомнения, что волк за его хищничество, за ущерб, приносимый животноводству и сельскому хозяйству, подлежит если не полному уничтожению, то, во всяком случае, жесткому регулированию. Но, думается также несомненно и то, что на нашей обширнейшей территории при быстром сокращении сельского населения, с обилием лесных оврагов, болот, с захламленными крепями, зарастающими вырубками, и обилием копытных зверей волки находят вполне благоприятные условия для своего существования, и вряд ли могут быть истреблены полностью. Более того, в идеальном охотничьем хозяйстве, в котором егеря знают почти в лицо всех зверей и птиц своих обходов, минимум волков можно иметь лишь для того, чтобы охотиться на них. Истина эта не нова: опытные егери и волчатники предпочитали и раньше оставлять в своих угодьях пару волков на развод. Они были уверены, что всегда могут держать под контролем этих зверей. Такая мысль может показаться кощунственной во времена, когда волки режут много домашнего скота. Но почти вся наша территория поделена между охотничьими хозяйствами, прямая обязанность которых держать численность волков в допустимом минимуме. Хорошо организованные и управляемые на основе научных знаний охотничьи хозяйства могут справиться и уже справляются с такой задачей. Остается надеяться, что «тяготы и радость охоты на волков» были и всегда будут и традиционно-русскими, и целесообразными.